Картина первая
Рождение человека и муки матери

Глубокая тьма, в которой все неподвижно. Как кучка серых притаившихся мышей, смутно намечаются серые силуэты Старух в странных покрывалах и очертания большой высокой комнаты. Тихими голосами, пересмеиваясь, Старухи ведут беседу.

Разговор старух

– Хотелось бы мне знать, что родится у нашей приятельницы: сын или дочь?
– А разве вам не все равно?
– Я люблю мальчиков.
– А я люблю девочек. Они всегда сидят дома и ждут, когда к ним приходишь.
– А вы любите ходить в гости?
Старухи тихо смеются.
– Он знает.
– Он знает.
Молчание.
– Приятельнице нашей хотелось бы иметь девочку. Она говорит, что мальчики слишком буйны нравом, предприимчивы и ищут опасности. Когда они еще маленькие, они любят лазить по высоким деревьям и купаться в глубокой воде. И часто падают и часто тонут. А когда становятся они мужчинами, они устраивают войны и убивают друг друга.
– Она думает, что девочки не тонут. А я много-таки видела утонувших девочек, и были они, как все утопленники: мокрые и зеленые.
– Она думает, что девочек не убивают камни!
– Бедная, ей так тяжело рожать. Вот уже шестнадцать часов сидим мы здесь, а она все кричит. Сперва она кричала звонко, так что больно было ушам от ее крика, потом тише, а теперь только хрипит и стонет.
– Доктор говорит, что она умрет.
– Нет, доктор говорит, что ребенок будет мертвый, а она сама останется жива.
– Зачем они рожают? Это так больно.
– А зачем они умирают? Это еще больнее.
Старухи тихо смеются.
– Да. Рожают и умирают.
– И вновь рожают.
Смеются. Слышен тихий крик страдающей женщины.
– Опять началось.
– У нее снова появился голос. Это хорошо.
– Это хорошо.
– Бедный муж: он так растерялся, что на него смешно смотреть. Прежде он радовался беременности жены и говорил, что хочет мальчика. Он думает, что сын его будет министром или генералом. Теперь он ничего не хочет, ни мальчика, ни девочки, и только мечется и плачет.
– Когда у нее начинаются схватки, он тужится сам и краснеет.
– Его послали в аптеку за лекарством, а он два часа ездил мимо аптеки и не мог вспомнить, что ему надо. Так и вернулся.
Старухи тихо смеются. Крик становится сильнее и замирает. Тишина.
– Что с нею? Быть может, она уже умерла?
– Нет. Тогда бы мы услышали плач. Тогда вбежал бы сюда доктор и стал бы говорить пустяки. Тогда бы внесли сюда ее мужа, потерявшего чувство, и нам пришлось бы поработать. Нет, она не умерла.
– Тогда зачем же мы здесь сидим?
– Спросите у Него. Разве мы знаем?
– Он не скажет.
– Он не скажет. Он ничего не говорит.
– Он помыкает нами. Он поднимает нас с постелей и заставляет сторожить, а потом оказывается, что и приходить не надо было.
– Мы сами пришли. Разве мы не сами пришли? Нужно быть справедливыми. Вот она снова кричит. Разве вам мало этого?
– А вы довольны?
– Я молчу. Я молчу и жду.

Оставьте комментарий